Снежная история

Сердюковская Л.В.


Раз-два, раз-два. Вот так, отлично, еще разок. Подняться на цыпочки, щеткой достать до середины крыши, сгрести на себя. Потом все то же самое, с другой стороны. И останется ерунда: капот, стекла, фары. Это даже увлекательно, это почти как Том Сойер красил забор. Если наблюдать со стороны, наверное, руки чешутся попробовать.

Эта зима была как никогда тяжелой. Она подсыпала снегу каждый день, без выходных. Лишь брала короткую передышку на полдня и снова принималась со злой, почти садистской фантазией: вот вам мелкий колючий, а теперь пушистые хлопья-курицы, а теперь метель с вихрями-ураганами.

Последние две недели каждый ее день начинался с расчистки машины. Засыпанная хонда издали встречала виновато, словно извиняясь: прости, но опять надо. Ника ласково проводила по щеке – закругленному краю капота: да ладно, ты-то тут при чем? Сейчас в два счета все расчистим. Доставала из багажника щетку, быстро переодевалась, пританцовывая от холода: вместо модной шубы старенький пуховик, тоже специально припасен в бездонном багажнике, и начинала ритуал. Снег обваливался рыхлой влажной лавиной, попадал в рукава, обжигал кожу. И это было только начало очередного дня, в который нужно успеть бесконечно много.

Она отвозила сына в школу, заезжала в банк, потом в офис, там извещение о налоговой проверке, толстая папка с документами на подпись, переполненный ящик электронной почты, все валится и валится, ежедневный снег, накрывает пухлой шапкой. Во время обеда – встреча, очень важная, новые партнеры, сделка сложная, чуть выпустишь из рук – все сорвется.

Потом налоговая, это тяжело, это как размораживать замерзшее лобовое стекло, долго, нудно, бесцельно потраченное время. И еще круглосуточный режим онлайн: Skype, Viber, Whatsapp, не пропустить, не забыть.

Муж никогда не понимал ее темпа, называл суетой, мышиной возней. Даже после развода пытался советовать, поучать.

– А кто тебя заставляет возить Ваньку в школу через весь город? Переводи в другую, ближе к вашему новому дому.

А она не могла: у сына в старой школе друзья, ему все нравится, все получается. Как-то предложила мужу: может, хоть по очереди будем возить, ничего не успеваю? Он сразу отговорился: нет, так не пойдет, мне же двойной путь делать туда-сюда, а это лишний бензин, и вставать раньше минут на сорок. Вчера сдуру пожаловалась по телефону на снег, снова отчитал: устала машину расчищать – так не чисти. Пожалуйста, езжай на маршрутке. Или если ты такая важная птица, на такси. Ника вздохнула и продолжала работать, как заведенный механизм: раз-два, все быстро, четко, без права на передышку, даже короткую, на пару часов, как у этой снежной зимы.

Утром ее внутренний мотор все-таки дал сбой – проспала. Спотыкаясь, бежала на стоянку, не успеет, ничего не успеет, и снова чистить – всю ночь валили мохнатые хлопья. Вдруг у ворот растерянно остановилась: машина была чистая.

Она удивленно обошла со всех сторон. Как такое может быть? Машинально смахнула остатки снега с зеркала. Торопливо соображала, заводя двигатель: мало ли, кто его знает, может, мело не в ту сторону. А другие машины как? Осмотрелась, соседние уже разъехались, по остальным не поймешь. Ладно, некогда размышлять, радоваться надо, повезло. Значит, она сегодня успеет, везде успеет.

На следующий день ее снова ждала расчищенная машина. Ника не находила себе места, все думала: что происходит? Что это вообще такое? Чье-то баловство? Угроза, мистика? Утром то же самое, уже в третий раз: чистая хонда рядом с засыпанными соседями. Ника нервно метнулась к сторожке: вы не видели, кто машину почистил? Сторож сонно мямлил: не выходил, не видел, машина целая, вот и ладно. Прижала, пригрозила скандалом – только тогда нехотя буркнул: чернявый такой, на мицубиси паджеро ездит, просил не выдавать.

Она что-то вспоминала, мицубиси паджеро, темноволосый… Точно, видела такого еще в первый день, когда они переехали, только поставила машину. Шла по гололеду, поскользнулась, чуть не упала, подхватил, поддержал под локоть. Помнила смутно, свитер, распахнутая дубленка, очки в тонкой оправе. Осторожнее, может, вас провести? Нет, спасибо, я сама. Неужели он? Странно…

Зима устала, дала короткую оттепель. Снега не было уже несколько дней, потекли ручьи, лужи выплескивали мутную воду. Ника поставила машину, только заметила, вся в разводах-потеках, от грязи, снега. На минуту остановилась, замешкалась.

– О чем задумались?

Оглянулась. Тот самый, выходит из мицубиси. Пока подошел, успела рассмотреть получше. Вполне симпатичный, среднего роста, улыбается широко, нараспашку. Не выдержала, улыбнулась в ответ.

– О том, что машину помыть нужно. А ведь это вы ее на прошлой неделе расчищали? Зачем, скажите, пожалуйста?

Мужчина смутился, всего на секунду, а потом заговорил решительно, глядя прямо в глаза:

– А я вас сразу заметил, как только вы на стоянке появились. Вы такая, как бы объяснить, очень независимая. Красивая и независимая. Я потом наблюдал, как вы машину чистите, в пуховике, в рукавицах. Нет-нет, у вас очень ловко выходит, засмотришься. Только глаза немного грустные. И мне захотелось помочь, вроде как проявить внимание. Но это, наверное, такое неловкое ухаживание. Может, лучше как-то по-другому, более привычно?

Ника растерянно молчала, он быстро продолжил, будто боясь, чтобы она его не прервала:

– А давайте поужинаем вместе. Например, завтра, не возражаете?

Ника подумала, что она сейчас обязательно должна как-то возразить. Просто уже совсем забыла, что надо говорить в таких случаях. Десять лет было так удобно отвечать на любые знакомства: простите, я замужем, – легко и бездумно. И вот сейчас не смогла ничего придумать и неожиданно для себя самой просто сказала:

– Не возражаю.

– Отлично, тогда созвонимся завтра, – протянул визитку.

Дома рассмотрела внимательно: Шведов Игорь Владимирович, директор консалтинговой компании.

Потом был приятный вечер, идеальный во всем. Почти. Дорогой китайский ресторан. Только он не расслышал, что она не любит восточную кухню. Выбрала рыбу на гриле, Игорь остановил: нет-нет, только курицу в кисло-сладком соусе, она здесь невероятная, и к ней непременно рислинг. А ей так хотелось шампанского. Рассказывал о себе: разведен, дочь взрослая, учится в Испании. У нее ничего не спросил. Ему, наверняка, с самого начала все было ясно: замужние женщины сами себе машины не чистят. Кстати, ее и муж этим не особо баловал.

А наутро Нику ждал новый сюрприз: свежевымытая хонда издали сверкала начищенным блестящим корпусом. Только она почему-то не обрадовалась. Чем ближе подходила, тем сильнее закипала злость. Да что же это такое, вцепился как клещ! Предупредительно выбежал навстречу сторож:

– Это тот же, на паджере, пригнал парней с соседней мойки, шланги протянули.

Она отодвинула сторожа в сторону, решительно достала телефон:

– Послушайте, Игорь. Спасибо, конечно, вам большое. Но не нужно за меня решать, что делать. Я привыкла сама, понимаете? Мыть или не мыть машину, ехать за рулем или на такси, в какой ресторан идти, какие блюда заказывать.

После небольшой паузы раздался голос:

– Простите, я не хотел вас обидеть. Я… – но она быстро отключилась.

А потом сидела дома, тихо плакала: ну что я за дура такая, муж был лентяй лентяем, с дивана краном не поднять, привыкла на себе все тянуть. Вот тебе, пожалуйста, мужчина, сильный, заботливый, внимательный, а ты брюзжишь. Или просто время еще не залечило, два месяца всего после развода прошло, не хочется ей никаких новых отношений, не нужно, слишком страшно, тошно, больно. Выглянула в окно: белым-бело, снова снег пошел, стеной валит и валит. Так тебе и надо, готовь на завтра щетку-пуховик, раз-два, раз-два, на цыпочках с середины крыши.

Шла к стоянке и загадывала: почистил или нет. Возле ворот остановилась: внутри что-то заколотилось, затрепетало, вдруг нестерпимо захотелось, чтобы он был там. Просто был, даже не надо ничего делать. Еле различила свою хонду под зимним тулупом – совсем замело! Глянула в сторону – и мицубиси засыпанная стоит.

Неподалеку топтался сторож:

– Ох и зима в этом году, это ж надо! Ох и колыхает! Вчера метель, сегодня к вечеру дождь, а завтра мороз обещают. Кто сегодня снег не сметет, все, завтра как коркой возьмется – и двери не открыть! А дружок ваш на паджере не выезжает сегодня, видать совсем расхворался.

Она встрепенулась:

– Как расхворался?

– Да вчера еще вечером говорил: то ли грипп, то ли еще вирус какой, лечиться пошел.

Ника вдруг впала в панику, совершенно необъяснимую. Она только успела снять шубу и так, в свитере, забыв о пуховике, бегала между двумя машинами, проваливаясь чуть не по колено, и сама себе сбивчиво тараторила:

– Так, машина заледенеет, нужно же почистить. Ничего-ничего, я сейчас обе почищу, я быстро. А может, ему что-то нужно, лекарства, чай, продукты, он же один живет? Наверное, надо позвонить? А визитка дома осталась. Так, вначале почистить машины, потом домой, потом позвонить, на работе предупредить, что не приеду, хорошо хоть Ваня у мамы.

Она подпрыгивала, чтобы дотянуться до середины крыши высокого внедорожника, сгребала снег и не чувствовала, как ледяные искры обжигают лицо. Устало приговаривала, еще немного, конечно, это не хонда. Опомнилась только от звонка мобильного:

– Ника, оденьтесь немедленно.

Она осмотрелась вокруг.

– Я вас вижу из окна. Немедленно одевайтесь и поднимайтесь ко мне, я чай ставлю, а то неизвестно еще, кто тут больной. Запоминайте: этаж, квартира…

Они сидели у него на кухне и пили чай с имбирем. Ника грела окоченевшие руки о теплую чашку. Долго молчали, каждый боялся сказать что-то лишнее, испортить. Она не выдержала первая, и, конечно, получилось невпопад:

– Игорь, и что мы теперь будем делать?

Он сдержал улыбку, только уголки губ подрагивали, и очень серьезно ответил:

– Ничего особенного. Просто будем чистить друг другу машины.